Кошка-суперагент
когда не так всё плохо, как ты хочешь
16. "Ты больше не будешь".

Ляпус побледнел и отшатнулся. Он совершенно не узнавал свою фею.
- Нет, не надо остальных! - сделал он останавливающий жест рукой и покачал головой. - Тилли, прекрати!
- Почему - не надо? - удивилась она. - Ваше Капюшонство, разве вы не хотели, чтобы эти дерзкие создания понесли наказание? Они ведь ваши враги! Вам никто не смеет мешать делать то, что вы хотите, а они посмели! Разве они не заслуживают расправы? А мне это вполне по силам!
- Нет! Перестань это делать! - Ляпус хотел запретить фее продолжать расправу, однако прозвучало это, скорее, как мольба. Тилли вдруг явственно вспомнилось, как она сама прежде пыталась остановить Ляпуса, чтобы он не расправлялся с другими не подчинившимися. Это было слишком похоже. Она не могла поверить в то, что слышит. Хотелось проверить как-то, убедиться... скорее всего, в том, что ей показалось.
- Ваше Капюшонство, конечно же, я перестану, если такова ваша воля, - невозмутимо пожала плечами Тилли. - Но ведь я пообещала, что буду верно служить вам, всегда делать всё, что вы хотите! Вам не нравится, как у меня получается, да? Я плохо стараюсь? Вы только скажите, что я делаю не так?
- Что ты делаешь не так... Да с тобой теперь всё не так!! - прорвало его, наконец. - Всё не так, всё неправильно, словно ты нарочно надо мной издеваешься! Словно тебя подменили!.. - с горечью закончил Ляпус и отвернулся, пытаясь успокоиться.
"Однако подмена сработала! - с удовлетворением отметила Хисстэрийя. - Но что же дальше, что??"
Тилли тоже напряжённо ждала, что сделает Ляпус дальше - накажет ли её, отошлёт отдыхать, позовёт ли кого-то другого для наказания своих врагов? А он перевёл дух, подошёл к ней и сказал неожиданно мягко, грустно, но решительно:
- Послушай, Тилли... Я не хочу, чтобы ты мне служила. Никогда больше.
- Господин Ляпус, вы всё-таки недовольны мной? Мне очень жаль, что я не угодила вам.
- Да нет же, Тилли, ты меня не слышишь! - домовой вздохнул, погладил плечи девушки и попытался ещё раз объяснить. - Я тебе больше не господин. Ты поняла? Ты теперь можешь делать то, что хочешь ты сама, а не то, что угодно мне. То, что тебе нравится, а не то, от чего тебе больно и страшно.
- Всё-таки, заметил... - прошептала Лиза. - Ну вот, теперь он сам нас добьёт, - тут же пришла ей в голову куда менее утешительная мысль. Печенюшкин выразительно посмотрел на девочку, намекая, что пока лучше помолчать.
- Я могу делать то, что хочу сама? - с недоверием переспросила Тилли. Она слишком хорошо помнила, что некоторые из её желаний злодей не приветствовал - например, желание вступаться за других. - Господин Ляпус, простите меня, но я в этом не уверена.
"И я в этом тоже не уверена, - подумала Хисстэрийя. - Думаю, мне лучше вмешаться. Пока кое-кто не передумал..."
- Вообще-то, она и впрямь не может, - заметила киса вслух. Все обернулись на её голос. Ляпус понял, что совсем забыл об ещё одной пленнице, и её реплика стала для него полной неожиданностью. Он недоуменно посмотрел в её сторону.
- Ваше Капюшонство, ну вы же сами должны понимать, в чём дело! - продолжала киса. - Тилли ведь попала под действие сока гуарама, как и все жители Фантазильи, и её воля отныне подчинена вам. Так что её неуверенность полностью оправдана.
- Ах да, точно... - растерялся Ляпус. - Верно, как же я сразу не подумал... - он лихорадочно соображал, какой выход можно предложить фее. - Тогда вот что: ты можешь больше не пить газирон и негрустин. Тилли, слышишь? Не пей больше эти напитки. Ни капли!
- Нельзя, да? Я поняла, - вопреки ожиданиям Ляпуса, девушка выглядела расстроенной. - Хорошо... я больше не выпью... ни капли. Раз вы так хотите! И... сколько мне осталось? - тихо спросила она. - Сколько дней я буду делать то, что мне нравится, пока?.. - она не решилась закончить. Ляпус понял, что снова что-то не так, но от волнения никак не мог сообразить, что же фея имеет в виду.
- Пока - что? Тилли, я тебя чем-то обидел? Что с тобой? - он заметил, как в её глазах заблестели слёзы.
- Пока она не умрёт - вот что, - жёстко пояснила Хисстэрийя. - Что у вас с памятью, Ваше Капюшонство? Я так понимаю, напряжённые будни правителя и тревоги последних дней полностью измотали вас и породили в вашей прелестной кудрявой головушке неразбериху! Вы ведь сами объявили, что тот, кто употребит хоть каплю зачарованного напитка, больше не сможет жить без него и вскорости умрёт в страшных мучениях, если не выпьет вновь! А у Тилли память хорошая, она ведь даже мне сначала боялась давать попробовать негрустин, сказала, что опасно! Или... вы обманули всех? - высказала она внезапную догадку. - Обманули, да? На самом деле это не смертельно?
- Нет, - Ляпус мрачно опустил голову и очень тяжело вздохнул.
- Не умру? - Тилли несмело обрадовалась. - Если не пить - на самом деле не умираешь?!
Ляпус в ответ покачал головой, сделавшись ещё мрачнее.
- Нет. Я не обманул...
- Ох... как же тогда плохо дело выходит! - сокрушённо вздохнула киса. - Тогда получается, что вы разрешаете Тилли больше не пить и вскоре умереть, она всё правильно подумала! Умрёт, бедняжка! Мучительной смертью через несколько дней! - наигранно-драматически воскликнула она. - По вашей воле, Ваше Капюшонство! И, зная это, едва ли она сможет радоваться жизни все те последние дни, что ей остались! Умрёт, сгинет ваша милая, очаровательная фея! - ядовито оскалилась Хисстэрийя. - И ничто ей не сможет помочь!.. Отличный пример для населения! Теперь вы по праву заслужите звание настоящего Великого Злодея!
- Замолчи!! - рассердился Ляпус. - Я не хочу её убивать, ясно?! Я хотел всего лишь порадовать Тилли! Да, не вспомнил сразу!
- Как вспомнить, так не вспомнил, а как напугать свою фею, так успел! - снова не смог промолчать Федя, шмыгая разбитым носом. - Конечно, а кого бы порадовало-то, что помирать скоро? Уж на что околдована девчонка, а жить-то всё равно хочет. Дурак ты, Ляпус, ну, дурак!!
Оскорблённый Ляпус хотел, было, наброситься на него в ответ, но вдруг поймал испуганный и в то же время исполненный надежды взгляд Тилли - и остановился.
- Тилли, скажи, я и впрямь дурак? Да? - подавленно спросил он.
- Нет, Ваше Капюшонство. Вы не дурак, - поспешила ответить она.
- Да нет, всё-таки, дурак! И ещё какой дурак!! - Ляпус развернулся и с отчаянной злостью ударил кулаком по подлокотнику своего трона. - Я же видел... Видел во сне! Ты же мне говорила! Я должен был догадаться, что неспроста это приснилось! - негромко, но с невыносимой досадой и горечью бормотал он. - Не могу я тебя порадовать, только напугать и погубить, как и всех! Всё верно! Ничего тут не поделаешь!..
С минуту Ляпуса трясло, и в повисшей тишине было слышно его тяжёлое дыхание. А потом он словно бы успокоился и повернулся обратно к Тилли, не поднимая головы.
- Тилли, вот тебе мой последний приказ, - хриплым голосом заговорил домовой. - Отмени свои чары и развяжи всех!
Недоуменный шёпот разошёлся по тронному залу. Фея растерялась, тоже не веря своим ушам.
"Это что - опять сон?.. Отменить чары и развязать... для чего?? Ведь не просто так!"
- Вы хотите, чтобы я отпустила всех ваших врагов? - уточнила она. - Или я что-то не так поняла?
- Нет, ты всё правильно поняла, - с неохотой ответил Ляпус, всё ещё стараясь ни на кого не смотреть. - Освободи их. Ты не оставляешь мне выбора.
- Я?! Не оставляю вам выбора?! - изумилась Тилли. - Ваше Капюшонство, простите, но это как так?
- А вот так. К моему сожалению, есть только один-единственный способ помочь тебе. И все здесь знают, какой. Я бы ни за что не согласился на это, но тогда ты либо навсегда останешься такой же несчастной, невесёлой, совсем не похожей на себя, либо и вовсе умрёшь.
- А вам на самом деле не всё ли равно, Ваше Капюшонство? - Тилли не могла до конца поверить в его слова, но ей как никогда хотелось убедиться, что это не обман, не ошибка, что Ляпус действительно любит её. - Неужели я вам так нужна?
Ляпус подошёл ближе и посмотрел девушке прямо в глаза.
- Нет, не всё равно, - тихо, но твёрдо ответил он. - Да, нужна! Перестань меня обижать и просто сделай это. Расколдуй и развяжи всех – я знаю, что ты точно этого хочешь.
- Да! - с трепещущей на губах улыбкой кивнула Тилли и принялась вспоминать обратные заклинания. Мануэлу и Морковкина возвращать пришлось долго и с трудом - недаром превращение в осиновый пень считалось в Фантазилье окончательной казнью. То, что сделала Тилли, всё же немного отличалось, но сил на снятие этих чар у феи ушло так много, что к концу её уже пошатывало. Вернуть Фантолетте её силу, здоровье и красоту... Развязать всех остальных... Обезвредить сапоги Феди, чтобы они его больше не пинали... Тилли пела заклинания одно за другим, помогая себе руками, и чувствовала себя так, будто это её саму развязывают и освобождают от пут. Освобождают затем, чтобы она могла свалиться и упасть. Управившись со всеми, фея обмякла и села на пол, привалившись спиной к подлокотнику кресла-трона.

Освобождённые потрясённо осматривали себя и друг друга. Лиза и Алёна бросились обнимать друг друга на радостях. Фантолетта любовалась совершенно целым и чистым платьем, радовалась приливу сил и тоже обнимала обеих девочек. Федя обулся и вытер нос рукавом. Мануэла взволнованно пищала и прыгала, почувствовав, что снова может пошевелить лапками. Морковкин стряхнул с себя несколько сухих листиков, потянулся, с треском разминая затёкшие руки, и непонимающе огляделся.
- Так, и что же это такое тут творится? Кто-нибудь мне скажет? Сперва, значит, превращают, потом обратно... С чего вдруг такая перемена?
- А вы бы радовались лучше, дон Диего! - улыбнулась Фантолетта. - Девочка ведь добрая, она нас всех отпустила, видите?
- Вижу. Только не понимаю ничего.
- Я же говорил, что у нас есть надежда! - заметил Печенюшкин. - А вы мне не верили.
- Всё-то ты наперёд знаешь, - старик отмахнулся. - Только нам всем почему-то ничего не говоришь.
Печенюшкин украдкой метнул взгляд на кису в клетке. Та сидела с непроницаемым лицом, вся напряжённая, застывшая, будто опасалась показать своё отношение к происходящему. К счастью, больше на неё сейчас никто не смотрел. Почти никто.
- Потом рас-с-скажеш-шь? - спросила кобра.
Печенюшкин хотел, было, ей что-то ответить, но в этот момент Ляпус напомнил о себе и о том, зачем на самом деле их всех освободили.
- Ну что? Радуетесь, что моя фея оказалась доброй и пожалела вас? Столько сил на вас потратила, устала... чтоб вас всех! - домовому было трудно сдерживать свою неприязнь к тем, кого он вообще не хотел бы отпускать. - А теперь пусть кто-нибудь такой же добрый очистит один источник живой водой и принесёт Тилли попить!
- Минуточку! - возразил Печенюшкин. - Обрати внимание, Ляпус: теперь, когда мы свободны - ты не можешь диктовать нам свои условия! - торжествующе улыбнулся он. - Наши силы снова при нас, и лучше тебе не надеяться поймать нас снова! Мы очистим оба источника, и с газироном, и с негрустином, как с самого начала и собирались - и конец твоей власти над Фантазильей! Тилли мы, конечно, дадим попить, не беспокойся. Считай, что это единственный твой приказ, который мы согласны исполнить.
Ляпус сжал кулаки и заскрипел зубами, уже жалея о своём решении. Но Тилли сидела рядом, тяжело дыша, бледная, обессиленная, и смотреть на неё было больно.
- Да очищайте оба источника, чёрт с вами! - процедил он сквозь зубы. - Только быстро! Ей совсем плохо!
- Жалко мне Тилли. Только боюсь, совсем быстро её напоить не получится, - с сожалением заметила Лиза. - У нас ведь нет живой воды. Придётся опять идти за ней, - девочка тяжко вздохнула. - Дорога неблизкая, а мы сегодня даже не ели ещё. Алёнке тяжело придётся...
Алёна и сама приуныла, тоже вздохнула, но ничего не сказала. С ней так ничего толком и не сделали, помимо того, что не кормили, и она полагала, что Тилли сейчас чувствует себя намного хуже.
- Эй! - вдруг окликнула девочек Хисстэрийя. - Не нужно никуда опять идти! У меня же есть ваша вода!
Потрясённая Лиза молниеносно подскочила к клетке:
- Что?! Так ты... Так у тебя...
- Ну да, так и есть при себе. Ничего не пролилось, не разбилось, я старалась быть осторожнее, - киса достала из складок своего облачения обе склянки и протянула их девочкам. - Вот, держите и бегите скорее нырять.
- Так ты тогда не обманула?! - обрадовалась Лиза. - Ты на самом деле для этого у нас воду забрала!
- Я же говорила, что ушастая-хвостатая девочка хорошая! - улыбнулась Алёна. - Не ведьма, не злая! Лиза, тебе надо было тоже ей верить!
Хисстэрийя скривилась.
- Ну, вы не торопитесь там пока с выводами, а, девочки? А то кое-кто подумает ещё, что я заодно с вами и слушать не захочет, что это не так!
К счастью, Ляпус не обратил внимания на их разговор. Он поспешно отыскал громкоговоритель, подбежал к окну, высунулся и крикнул:
- Стража! Открыть ворота! Пропустить выходящих! Отозвать караул с обоих источников! Никого не останавливать!
- Как - не останавливать? Как - отозвать караул? - не понял привратник. - Что произошло, Ваше Капюшонство? Чрезвычайное положение? Сообщить солдатам?
- Вы что, не расслышали мой приказ?! Освободить дорогу и не оказывать сопротивления возле источников! Девочек и пальцем не трогать!
- Понял, не трогать! Будет исполнено, Ваше Капюшонство! - привратник поспешил открыть ворота и передать указания всем, кто ещё оставался караулить.
Вскоре изумлённые солдаты, стражники, слуги и прочие граждане Фантазильи могли с изумлением наблюдать, как две девочки, совсем недавно объявленные особо опасными преступницами, в сопровождении своих друзей направляются в сторону волшебных источников. Шёпотом высказывались самые разные предположения и догадки - что Ляпуса самого околдовали, что это очередная хитрость для отвода глаз, что кто-то подменил девочкам склянки с водой... Сам Великий Злодей не покидал замок и, разумеется, не слышал всего этого. Он был уже не в том состоянии, чтобы придумывать новую хитрость. Осознание, что его власть подходит к концу, медленно доходило до несчастного домового. Наряду с некими другими вещами, из которых разве что одну можно было посчитать приятной.

- Скоро тебе вернут свободу, - Ляпус рассеянно погладил по голове бессильно примостившуюся на полу возле его трона Тилли. - Ты выпьешь какой-то из напитков с живой водой и больше не будешь служить мне.
Тилли повернула голову к нему. В её глазах была тоска и усталость.
- Больше не буду... делать то, что ты захочешь?
- Никто больше не будет делать то, что я захочу, - мрачно отозвался Ляпус. - Не думаю, что меня пощадят. Моя власть неугодна всем! Никто не хочет вместе со мной завоёвывать мир людей. От меня хотят избавиться. И пока меня не превратили в трухлявый пень, я скажу тебе: этой ночью я думал не только о расправе над волшебниками и девчонками. Я хотел извиниться перед тобой и сделать тебе подарок, чтобы ты наконец-то улыбнулась мне, милая Тилли. Я дам тебе свободу и избавление - это и будет мой подарок. И прежде, чем меня ждёт гибель от рук этих волшебников, я хотел бы увидеть твою улыбку и услышать от тебя "спасибо".
- Спасибо, Ляпус, - фея постаралась улыбнуться, но улыбка её вышла слишком горькой, и в глазах у неё блестели слёзы.
- Нет, не сейчас, - он помотал головой, ласково дотронувшись до плеча Тилли. - Сейчас ты говоришь это только потому что я сказал, что хочу. А мне хочется увидеть, как ты обрадуешься, когда почувствуешь себя свободной. Как ты поблагодаришь меня сама, а не потому что я этого прошу! Но ведь как только это случится... - он вдруг снова помрачнел и отвернулся от Тилли, словно не хотел её больше видеть, - ты точно не захочешь благодарить меня. Ты не захочешь улыбнуться мне на прощание. Ведь нельзя любить того, кого так боишься. Ты будешь с ужасом вспоминать о том, как повиновалась мне, и радоваться вместе со всеми, когда меня не станет. Я уже не увижу твою прежнюю солнечную улыбку, не услышу твой звонкий смех! Мы с тобой уже никогда не прогуляемся на берегу Помидорки! – голос Ляпуса звучал всё более резко, будто сердито, а на самом деле – очень обиженно и горько. Бывший злодей отчаянно не хотел и не мог смириться с крахом ещё одной своей мечты. – А ведь когда-то я подумал… что ты любишь меня одного, - тихо закончил он, вдруг как-то по-детски хлюпнув носом.
Феечка сидела у ног Ляпуса, уже положив голову ему на колени, и не видела, какие горькие слёзы потекли по мрачному лицу домового, оставляя на щеках блестящие дорожки. Но от его слов ей сделалось очень больно.
"Бедненький, глупенький Ляпус!! Какой же ты глупенький!!" - хотелось закричать Тилли, только сил на это не хватало, и потому она лишь молча уткнулась личиком в его колени, сама тихонько всхлипывая.
"Не надо так! Этому не бывать! Не бывать, не бывать... Смерти не будет! - Хисстэрийя, тихо сидевшая в клетке в углу, взволнованно кусала губы, нахмурившись. - Если это решение всё же не убедит этих... борцов за освобождение Фантазильи сохранить тебе жизнь, то я никогда не смогу уважать их. И тогда мне придётся убеждать их самой. По-плохому. Я должна что-то сделать, чтобы до этого не дошло. Нет, не плачь, бедное моё запутавшееся чудо... Ты заслужишь свой кусочек счастья!"

На полпути волшебники остановились, чтобы посоветоваться, к какому из источников пойдёт Лиза, а к какому - Алёна.
- Ну что же, выбирать пора, - объявил Печенюшкин. - Алёнушка, тебе какая газировочка больше понравилась?
- Золотистая. Я от неё веселее делаюсь, и плакать не хочется, даже когда мы в тюрьме сидели, не хотелось. Только мне её пить нравится, а нырять я боюсь, - призналась она.
- Нырять она боится, - с досадой цокнула языком Лиза. - А не боишься, что Ляпус передумает и опять тебя похитит?! Ленка, соберись с духом! Не время сейчас бояться, понимаешь?
- Лиза права, - поддержал Печенюшкин. - У нас нет времени на колебания.
- И правда, - девочка посерьёзнела, но тут же её глаза загорелись надеждой. - А если я буду тонуть, вы меня вытащите? Успеете?
- Обязательно! Я с тобой пойду, и коли что - сам за тобой вслед нырну! - тут же пообещал Федя. - Я ведь, девонька, хоть мыться и не люблю, зато плаваю как рыба! Со мной не пропадёшь.
- Тогда хорошо. Только вот что... - задумчиво произнесла она. - А можно я потом сама для Тилли этой газировочки наберу и ей отнесу? Тилли хорошая, она меня не обижала, и я её отблагодарить хочу. Можно?
- Можно, - после некоторых раздумий ответил Печенюшкин. - Только чур, мы рядом будем. Не хотелось бы, чтобы это вдруг оказалась ловушка, да и не похоже что-то, но мало ли.
- Вот именно! - подхватил недоверчивый Диего Морковкин. - Чует моё сердце, неспроста это всё. Да и в кустах, между прочим, кто-то шевелится! Слышите? Видите?
- С-сейчас-сс пос-смотрим! - кобра Клара-Генриетта поползла в кусты, но тот, кто прятался, выскочил сам и попёр на волшебников, размахивая ржавым мечом. Все узнали водяного Глупуса.
- Не озидали, лебятки?! - выкрикнул он. - Куда это соблались?! Сейсяс я вас!! Не убезите!
- А мы... разве убегаем? - Лиза не понимала, что происходит.
- Так я и знал! - Морковкин выхватил отобранный у Ляпуса кинжал и бросился отбивать атаковавшего водяного. - Вот как знал!
- Да нет, это, кажется, кое-кто другой ничего не знает, - Печенюшкин усмехнулся. - Глупус, а ты где был-то, что ничего не слышал? Ляпус ведь сам объявил, чтобы нас пустили к источникам.
- Сего-чего?! Влёсь ты всё! Быть такого не мозет! Не мозет такого быть! Насе Капюсонство вам не уступит, ему зе стласно! То есть, ему не стласно! Тосьно! Не стласно и сдаваться он не намелен!
- Глупый Глупус! Ты и правда ни-че-го не знаешь! - Алёнка с улыбкой покачала головой. - Ляпус захотел, чтобы фея Тилли выздоровела, и поэтому сказал нам, что надо идти нырять в источники и принести ей газировку с живой водой, вот! И чтобы нам никто не мешал! Не веришь - сам пойди да у Ляпуса спроси.
- Сьто?! - от возмущения Глупус буквально надулся. - Этой дулёхе?! Этой сопливой девсёнке - зывую воду?! Засем?! За сьто?!
- Да ты не переживай, - попыталась успокоить его Алёна. - Тебе потом тоже достанется. Чистой газировки всем-всем хватит, правда.
- Да сьто зе... как зе... Как зе я пликаз насего Капюсонства плослусал?! - выпалил, наконец, Глупус. - Дулак я, дулак! Есё наказет меня, если я вам месать тут буду! Пойду сплосу, а то вдлуг вы всё влёте! - раздосадованный и не желающий верить услышанному водяной развернулся и убежал прочь, сверкая зелёными ластами по траве.
- Ух, отделались, - с облегчением выдохнула Лиза.
- Алёнка, а ты молодцом держишься, не испугалась даже! - похвалил её Печенюшкин. - Так неужели такая смелая, отважная девочка - и боится нырнуть, а?
- Я больше не буду бояться. И лучше я в газироновый источник пойду. И пирамидка у меня с собой есть. Я водичку выпущу, когда нырну, а всё вместе уже в пирамидку наберу и Тилли отнесу. Ей же совсем плохо стало, а газирон как раз для здоровья полезный, ей нужнее, - рассудила Алёна.
- Ну вот всё и решили, наконец! - обрадовался мальчик. - Итак, Алёнушка, с тобой пойдут Федя и Фантолетта, на всякий чрезвычайный случай. А мы тогда с Лизонькой к источнику негрустина отправимся. Всё с собой, ничего не забыли? Маски от испарений? А то газировка стреляет, ещё отравимся.
- С собой, - Морковкин достал и показал маску, прозрачную, но плотную. - Если Ляпус понадеялся, что мы об этом забыли, то не дождётся!
- Ни в коем случае не дождётся, - подтвердила Фантолетта, показывая свою такую же. - И вы, Фёдор Пафнутьевич, не забудьте.
- Отлично. Значит, идём сейчас с одинаковой скоростью, - продолжил Печенюшкин. - Обе девочки должны нырнуть в источники одновременно, лишь тогда всё получится. Я сделаю выстрел, когда Лизонька будет готова, вы тут же запускаете свою ракету, на счёт раз-два-три - ныряем. Не медлить, не отвлекаться, не паниковать. Всё получится!
- Я точно справлюсь, - пообещала Лиза. - И ты, Алёнка, не подведи! - дала она сестре последнее напутствие.
- Ох, надеюсь, дальше обойдётся без сюрпризов, - вздохнула Фантолетта.
- Не беспокойтесь напрасно, - ободрил её Печенюшкин. - Не думаю, что Ляпус сейчас станет нам мешать. А все остальные его приказ слышали.

Ляпус и не думал им мешать. Он уже смирился со своим поражением и теперь сердился на себя, на Тилли, вынудившую его принять такое решение, на свою слабость к ней, на столь досадный недочёт в своих планах. Было стыдно понимать, что опозорился прямо на глазах у своих врагов, и так же стыдно признавать, что так поздно догадался, так долго не хотел замечать, почему Тилли на самом деле так несчастна. Тягостное молчание повисло в воздухе, прерываемое лишь столь же тяжёлыми вздохами.
"Бедненький Ляпус! Ты обиделся на меня, да? Тебе сейчас так плохо... Я скажу! Я обязательно скажу тебе всё..." - с щемящей, болезненной нежностью думала Тилли. Ей хотелось подняться и обнять несчастного домового, но сил хватило лишь на то, чтобы слегка погладить его по ноге, не приподнимаясь, с тихим вздохом. Руки болели после колдовства, в мышцах всё ещё нарастала слабость - долгое использование магии, в особенности, чёрной и злой, всё же изрядно подточило силы нежной феи. Сердце тоже болело так, словно проволока с колючками в своё время пришлась не по Фантолетте, а по самой Тилли. Со стоном она обмякла, уронив голову на колени своего господина и повелителя, а руку - на обивку трона.
У Ляпуса сжалось сердце, когда он начал осознавать, что Тилли едва жива. Он поднял её и усадил к себе на колени, дав склонить голову к себе на грудь. Благо, трон был просторным, и места хватало им обоим.
- Вот так. Больше ты не будешь сидеть на полу. Сама же сказала, что холодно, - голос Ляпуса задрожал, а руки сами потянулись бережно обнять хрупкую фею, так ему хотелось сейчас согреть её. - Сама сказала... - с горьким сожалением повторил домовой, чувствуя, как слёзы опять застилают ему глаза. Никогда ему ещё не было так больно за кого-то, кроме себя. Ляпус сбивал цветы тросточкой, когда был не в духе, в порыве досады и гнева мог сломать или разбить то, что попадётся под руку, ударить кулаком или резким словом того, кто сделал что-то не так. Но от мысли, что чуть было точно так же не сломал Тилли, обидев её своей нечуткостью и привычкой думать только о себе, от понимания, что лишь каким-то чудом не сломал её до сих пор, и она держится из последних сил, ему хотелось горько плакать, как маленькому ребёнку, у которого сломалась игрушка. Живую игрушку нельзя ломать. Живая игрушка должна быть довольна и счастлива, чтобы с ней было весело играть. Ей нельзя делать больно, если не хочешь сделать больно себе.
- Я больше не буду тебя обижать, - тихо, со всхлипом сказал Ляпус и, склонившись, прижался губами ко лбу обессиленной феи. - Бедная, милая моя Тилли... Я больше не буду! - в его голосе звучали уже неприкрытые слёзы.
Фея вздрогнула от волнения, посмотрела на Ляпуса - и у неё у самой сердце сжалось от острого сочувствия. Лицо некогда коварного злодея и требовательного повелителя теперь казалось Тилли очень добрым, взгляд его будто потеплел со слезами, даже немного покрасневший носик не портил хорошенького домового, а лишь делал его ещё более трогательным. Тилли очень захотелось его утешить и как-то приласкать.
- Ты больше не будешь... - нежно повторила она, не имея сил обнять Ляпуса или погладить по головке, и вместо этого потянувшись хотя бы утереть слезинку на его щеке. Ляпус перехватил руку Тилли и принялся сам гладить её пальчики.
- И ты больше не будешь, Тилли, слышишь? Не будешь никого обижать и делать то, что тебе не нравится. Твои руки - не для того, чтобы причинять боль и наказывать. Твой чудесный голос - не для того, чтобы угрожать. Ты не можешь служить злу, как другие. Я думал, что все это могут, надеялся, что и ты тоже со временем привыкнешь, научишься, станешь отличной ведьмой - но нет, ты не можешь, ты же совсем другая! Ты нежная, добрая, светлая и тёплая. Я ведь тебя такой полюбил, а не злой или послушной. Как же мне теперь не хватает тебя, милая Тилли!.. - с отчаянием прошептал он. - Что же я сделал, я ведь сам тебя испортил! И теперь мне придётся расстаться со своей властью, потому что я хочу, чтобы ты жила. Чтобы сделалась такой же, как прежде. Я хочу, чтобы ты улыбалась.
- А я пить хочу... - еле слышно прошептала феечка.
- Потерпи немножко, - Ляпус вздохнул, прижав Тилли к себе крепче и погладив её по волосам. - Скоро, уже совсем скоро.
- Я не умру, правда? - внезапно с надеждой спросила она. Домовой лишь помотал головой. Ему было тяжело думать о том, что может случиться дальше. Возможно, всё напрасно? Тилли погибнет у него на руках, а самого Ляпуса вскоре ждёт заслуженное наказание. Пусть же тогда убивают! Превращают во что захотят! Стоит ли жить, если всё пропадёт в один момент - и власть, и маленькая надежда на счастье, его тайная слабость, внезапно оказавшаяся сильнее желания повелевать? Ляпус вновь сделался мрачнее тучи и молчал, нервно кусая губы. Только не Тилли! Пусть хотя бы она спасётся, если хотеть всего остального для него, маленького, незаметного, почему-то вечно неправильного и неправого домового - чересчур.
Киса осторожно подняла голову, с сочувствием глядя на измученного мрачного домового и столь же измученную, но всё ещё надеющуюся, хоть уже и плохо понимающую, что происходит, фею.
- Никто не умрёт, - негромко, но твёрдо сказала она.
Двери распахнулись, и в зал решительно вошли волшебники, Печенюшкин и девочки. Впереди всех шла Алёна, держа пирамидку с рубиново-красным искрящимся напитком.
- Я всё сделала! - с гордостью объявила она. - Теперь можно спасти Тилли.
Девочка подошла и протянула ослабевшей фее пирамидку с газироном.
- Вот, держи, Тилли, это я тебе принесла. Выпей, он вкусный и полезный! И живая водичка в нём тоже полезная.
Пальцы феи дрожали. Ляпус помог ей удержать в руке пирамидку с напитком и поднести ко рту.
- Давай, милая, пей потихонечку. Сейчас к тебе вернутся силы.
Тилли сделала глоток и слабо улыбнулась.

***


17. Чего не сделано - того не сделано.

Волшебники терпеливо ждали, когда фея напьётся вдоволь и, сделавшись нормальной, отойдёт от Ляпуса подальше. Тот знал - или думал, что знал - что вскоре должно случиться. Под суровыми взглядами врагов домовой съёжился, стараясь не поднимать головы и не смотреть ни на кого из них. Зачем смотреть на тех, кто собирается расправиться с тобой, когда на коленях у тебя всё ещё сидит девушка, которую ты любишь, и можно бережно придерживать её хрупкое тельце, чувствовать, как её мягкие волосы щекочут твою щёку, и наслаждаться последними мгновениями, пока она всё ещё так близко? В двух шагах от него тихо вздохнула Алёнка. Наверняка и у неё терпение кончилось, подумал Ляпус. Но вот пустая пирамидка вдруг выпала из дрожащих рук Тилли, покатившись по полу. Ляпус аж вздрогнул, сперва предположив худшее. Однако нет, Тилли ухватилась за его ладонь, поднимаясь. Щёчки её порозовели, глаза стали ясными и чистыми. Фея выглядела теперь более здоровой... но отчего-то крайне встревоженной. Ляпусу казалось, что он даже слышит, как громко стучит её сердце. Медленно, будто неохотно, очень мягко отпуская руку домового, девушка повернулась и обвела испуганным взглядом всех присутствующих.
- Тилли исцелилась! - обрадовалась Алёна. - Ура!
- Я... я же мучила вас всех и пыталась заколдовать!.. - дрожащим голоском, виновато и печально сказала фея. - А теперь вы... заколдуете и накажете?.. - голос её оборвался от волнения.
- Ну что ты, милая! - мягко и грустно отозвалась Фантолетта. - Ты же не виновата, ты сама была околдована, да притом ещё и попала под влияние других таких же одурманенных, - она покосилась на Хисстэрийю в клетке. - Мы не будем тебя наказывать, не бойся.
- Да, Тилли, теперь тебе нечего бояться! - улыбнулась ей Лиза. - Ты свободна, понимаешь? И все фантазильцы скоро тоже будут свободны! Можно радоваться, слышишь?!
- Радоваться... В-вместе со всеми... - заикаясь, повторила девушка, переводя полный ужаса взгляд на Ляпуса, с обречённым видом сидевшего в кресле, что больше не было его троном. - Как можно... радоваться... - Тилли не смогла договорить и с судорожным вздохом покачнулась, теряя сознание.
- Тилли! Ты что?! Почему ты опять падаешь?! - Ляпус тут же кинулся поднимать её, чтобы уложить в мягкое кресло-трон. - Тилли, ты меня слышишь? - он легонько похлопал её по щеке. - Ты ведь... жива? - домовой прислушался к дыханию феи, приложил руку ей к груди, боясь уже не услышать биения сердца. - Что вы сделали?! - вдруг с ужасом спросил он собравшихся. - Вы на самом деле отравили мою Тилли?! Вы... - Ляпус сжал кулаки, дрожа от гнева.
- Она просто переволновалась, - ответил Печенюшкин. - А теперь отойди от неё и слушай нас! Если кто-то здесь кого-то и отравил, так это ты. Ты одурманил всю Фантазилью. Народ сражался за твою подлую трусливую душонку, боясь подвести тебя, не угодить, не справиться. Многие хотели погибнуть от наших рук, лишь бы избежать твоего гнева. А скольких ты уже погубил? Сколько невинных жителей умерло в мучениях, не желая пить отравленные тобой газирон и негрустин? Наверняка были и такие! Сколько солдат пострадало на площади, когда ты устроил нам приманку?! У тебя нет совести, Ляпус! Ты должен понести заслуженное наказание.
- Ты околдовал мою подругу, славную, добрейшую фею Мюрильду! - всплеснула руками Фантолетта. - А самое ужасное - ты покусился на рассудок самого Дракошкиуса, Великого и мудрейшего мага, Мурлыки Баюновича! Нет тебе за такое прощения!
- Поистине, это возмутительная дерзость и кощунство! Потеснить самого Великого Мага... Занять огромный дворец своей мелкой тушкой! Добиться власти не достойными деяниями и мудростью, а обманом и наглостью! Великий Злодей! Господин и повелитель всей Фантазильи! - всё больше распалялся Диего Морковкин. - Мелочное, себялюбивое создание с несоразмерными своему росту капризами и прихотями, вот ты кто!
- Вот превратишься ты, окаянный, в сухой осиновый пень - и знаешь, даже мох на тебе расти не будет! - покачал головой Федя. - Эдакая вот ты ошибка матушки-природы. И все приличные домовые тебя обходить будут далёкой дорогой, никто даже не присядет, коль устанет. Не умеешь ты в мире с народом жить, так и памяти о тебе доброй не останется!
- Несс-с-совмес-с-стимое с жизнью тщщес-с-славие! - подытожила кобра Клара-Генриетта. - Нич-что живое возле тебя не вырасс-стет! Просссто-напросссто исс-сохнешш-шь-сся и в труху рас-ссыплешш-шь-сся!
Ляпус слушал их, скрипя зубами от злости, мечтая, чтобы под рукой вдруг оказалось что-то, способное помочь ему сбить их с ног, обездвижить, оглушить - и затем бежать, скрываться, вооружаться, искать новые источники силы и могущества. Чтобы никто больше не смог отозваться о нём как о ничтожестве. Чтобы ни одна тварь впредь не шипела ему в лицо такие гадости. Но под рукой у Ляпуса ничего не было. Разумеется, была какая-никакая магия, как и у всех домовых, но чего она сейчас стоила против сплочённой кучки грозно обступивших его со всех сторон могущественных волшебников, да ещё и с Печенюшкиным во главе? Дохлый номер, даже пытаться бессмысленно - пресекут любую попытку в то же мгновение. Стражу и армию Ляпус отозвал ранее, а остальная прислуга в замке сейчас должна была потихоньку выходить из-под его контроля: наступало уже время обедать, и значит - пить очищенные напитки. Всё. Это конец. Домовой с досадой ударил кулаком по обивке кресла.
- Превращайте, будьте вы прокляты! - злобно процедил он сквозь зубы. - Я же капризное себялюбивое создание, ошибка природы, потому что не согласен знать своё ничтожное место и не высовываться! Ну же, убейте меня, давайте! Вы же, в отличие от моей бедной Тилли, отлично на это способны!
Едкая, злая горечь, звучавшая в голосе несчастного домового, так растравляла душу, что хвостатая девочка, всё ещё сидевшая в клетке, почувствовала, как слёзы подступают к глазам, как что-то болезненной хваткой сжимает грудь и горло. Нет, как можно?! Киса крепко сжала кулак и ударила им по полу, возвращая контроль над собой и одновременно привлекая внимание всех собравшихся.
- Минуточку! - с вызовом начала она. - Вы и вправду собираетесь превратить его в осиновый пень?
Голос её не был испуганным или обеспокоенным, нет, было в нём что-то леденящее, жуткое, от чего у маленьких и ещё впечатлительных Алёны и Лизы поползли мурашки по спине.
- Отравить и приказать утопиться в Зелёном колодце... уже не получится, - растерянно брякнула Лиза.
- А, так вы всё ещё об этом думаете? И сожалеете, что не можете этого сделать? - ядовито поинтересовалась Хисстэрийя. - Душа жаждет дел чёрных, злых и коварных, а вы - как назло - оказались по ту сторону баррикад! Верно?
- Девочку забыли напоить очищенной газировкой! - спохватилась Фантолетта. - Кто-нибудь, принесите ей пирамидку со свеженькой, скорее!
- Газирон? Негрустин? С живой водой? Не откажусь, пожалуй! Только это вряд ли поспособствует моему пониманию, как же вам не стыдно! - покачала головой киса. - Вы же только сегодня сами слышали, что именно Ляпус разрешил вам сделать! Вы же только что... - от волнения она не могла договорить, но полагала, что все и так поняли.
- Мы очистили оба источника от отравы... И Ляпус не мешал нам! - потрясённо пробормотала Лиза. Ляпус послал в её сторону красноречивый злобный взгляд - мол, помешал бы, обязательно помешал, будь обстоятельства несколько иными.
- А теперь, внимание, вопрос! - киса перевела дух и вновь заговорила твёрдо и чётко. - Кто-нибудь заставил Ляпуса так поступить? Кто-то приказал ему? Пригрозил? Удерживал его силой?
- Нет! Он просто хотел помочь Тилли! - ответила Алёна. Не заботясь, что о ней подумают друзья, девочка шагнула прямо к Ляпусу:
- Тебе ведь её жалко стало, да? Тилли была такая несчастная... Ты не переживай! Вот увидишь, она проснётся - и станет нормальной, будет улыбаться, а не плакать!
Ляпус не ответил девочке. Он повернулся к Тилли и убедился, что она дышит, просто всё ещё без сознания.
- Да, друзья мои, - заговорил Печенюшкин, который до этого момента молчал с крайне задумчивым видом. - Мы должны признать, что всё же Ляпус сдался добровольно, даже без наших попыток убедить его, каковы бы ни были причины для этого поступка. Стало быть, мы уже не можем отравить его, утопить или превратить в осиновый пень. К тому же... - он улыбнулся, - думаю, для того, кто способен любить, не всё ещё потеряно.
- И для того, кто не обижает детей, даже если способен, - снова подала голос Хисстэрийя. - Где сейчас дети Мануэлы? И где сама Мануэла, кстати говоря? - нахмурилась она, заметив, что крысы больше нет среди освободителей Фантазильи.
- Убежала к деткам своим, верно, - ответил Федя. - Повидать их захотела, убедиться, что все живы-невредимы.
- Живы. Невредимы, - кивнула киса. - Ляпус грозился зажарить их и скормить собакам - но вернул матери. Сдержал слово. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Уж простите, дражайший господин мой, но на правду не обижаются! - усмехнулась она, поймав недовольный взгляд Ляпуса в свою сторону. - Чего не сделано, того не сделано.
- Тебе что, так нравится вслух замечать мои просчёты и недостатки?! - не выдержал тот, покраснев не то от возмущения, не то от стыда.
- Ну, кто-то же должен, когда одни не могут, а другие не хотят... - пожала плечами киса. - А ещё ты с Алёнушкой носился как с принцессой! Нет бы в темницу сырую сразу же засунуть... Накормить! Обласкать! В платьице красивое нарядил ещё... Алёна, что скажешь? - хитро прищурилась Хисстэрийя. - Было такое? Нет?
- А тебе кто рассказал? - удивилась Алёна. Остальные уже не знали, как реагировать на выпады кисы. Но по ответу Алёны поняли, что это, по-видимому, и впрямь было.
Ляпус, не выдержав, подошёл к клетке с Хисстэрийей.
- Ты что-то совсем за своим языком следить перестала, как только я потерял преимущество! А хотя нет, ты и раньше слишком дерзкая была, вообще меня никогда не боялась. Так ты что?.. - вдруг осёкся он от осознания. - Значит, на тебя сок гуарама не действует?!
- Похоже, что да, не действует, - невозмутимо подтвердила киса. - Я вчера впервые его пила, раньше не проверяла...
- Девочка не околдована! - изумлённо воскликнула Фантолетта. - По доброй воле... защищает Ляпуса! Совершенно по доброй воле!.. - потрясённо покачала она головой.
- Да, - подтвердил Печенюшкин. - И заметьте, не выгораживает его. Говорит только о том, что было на самом деле. Ляпус сохранил жизнь крысятам и Алёне, а также позволил нам очистить воду от его отравы, увидев, что нет другого способа спасти его фею. Я думаю, этого достаточно, чтобы не превращать Ляпуса ни в какой осиновый пень. Мы не будем этого делать, - отчётливо произнёс он.
- И его дерзкая выходка останется безнаказанной?! - вскипел Морковкин. - Ляпус отравил самого Великого Мага и отправил фантазильцев сражаться, рисковать собой - и всё это сойдёт негодяю с рук?! Так ты предлагаешь, что ли?
- Так на исправительные работы отправить же! И следить, чтобы опять чего не удумал! - строго пригрозил Федя. - Я даже сам присматривать готов, коли позволите.
- Если отправлять Ляпуса на исправительные работы, то обязательно подальше от всяких ядовитых растений! - заявила Лиза. - Чтобы больше не думал о том, чтобы кого-нибудь отравить.
- А если до чего-нибудь нового додумается? - забеспокоилась Фантолетта. - Магия - она ведь не только в цветах и травах.
- Забрать у Ляпуса магию! - предложил Федя. - Пускай руками поработает! Глядишь, чему полезному научится, а не только пакостям...
- И научусь! - не выдержал вдруг Ляпус, вспомнив, как дразнили его когда-то другие домовые, как унижали его в видении, вызванном "сгустком кошмара", называя никчёмным белоручкой. - И всех домовых переплюну! У меня руки получше ваших будут, - он продемонстрировал гибкие ловкие пальцы и с пренебрежением глянул на грязные ладони Феди. - Я ведь такое ремесло смогу освоить, что меня даже феи уважать будут, а не держать за дикаря неотёсанного!
Хисстэрийя не сдержала восхищённого вздоха, услышав, что Ляпус готов учиться какому-то ремеслу. Она просто вскочила на ноги и принялась аплодировать ему стоя.
- Дык вперёд и с песней, кто ж против-то? - пожал плечами Федя. - Хоть дома строй, хоть корзинки для грибов плети, хоть ложки деревянные вырезай! Главное, чтоб без обмана, чтоб без всяких подлянок это делал. Заколдованные корзинки нам ни к чему, знаешь ли, коли магия у тебя чёрная да злодейская.
- Ну что ж, друзья мои! Я надеюсь, никто здесь не возражает, чтобы на какое-то время лишить Ляпуса его волшебной силы и отправить обучаться какому-нибудь полезному делу, под бдительным присмотром Фёдора Пафнутьевича, а также Великого Мага? - Печенюшкин обвёл взглядом всех. Возражений не последовало. - Итак, с этого дня домовой Ляпус лишается своих волшебных сил на двести лет и лишается права иметь дело с волшебными растениями, - объявил он. - Лишь за особые заслуги перед Фантазильей, за добрые дела, если однажды они перевесят сей недостойный поступок так, что народ начнёт думать о Ляпусе как о благодетеле или герое, а не как о бывшем злодее и узурпаторе - я согласен вернуть магию до истечения срока. Что скажешь, Ляпус? Даю тебе последнее слово перед тем, как я осуществлю свой приговор.
- Чтоб у тебя самого однажды все силы пропали, несносный оборотень! - выплюнул Ляпус сквозь зубы, словно проклятье.
- Может, всё-таки превратить его в осиновый пень? - негромко, с сомнением спросил Морковкин. - Что-то мне не верится, что Ляпус когда-нибудь встанет на правильный путь. Слишком уж много в нём злобы!
Киса вновь не выдержала:
- Уважаемый, ну если бы вам сказали, что отныне вы лишитесь сил - вы уверены, что остались бы по этому поводу в добром расположении духа? - она терпеливо вздохнула. - Уверены, что удержались бы от резких слов в ответ?
Старик почувствовал себя уязвлённым и пристыженным.
- Чем тебе только удалось добиться, что этот негодяй тебя вообще терпел?! - сердито спросил он. - Ты же не только ему, ты всем любишь указывать на недостатки и слабости!
Хисстэрийя промолчала. Вместо этого она с волнением следила за действиями Печенюшкина. Он подошёл к Ляпусу, нависнув над тем и строго глядя ему в глаза, будто обдавая холодным свечением. Ляпус вздрогнул, поёжившись. Рука его потянулась куда-то в складки своего наряда, в отчаянии ища какое-нибудь спрятанное и случайно забытое оружие, чтобы нанести внезапный удар, но Печенюшкин, даже не глядя, мгновенно схватил Ляпуса за запястье.
- Забудь все свои подлые штучки! - твёрдо приказал мальчик. - Забудь все премудрости чёрного колдовства, которым ты научился от ведьмы-прабабки! Забудь о свойствах ядовитых трав и об опасных заклинаниях! Забудь о том, как внушать страх, о том, как подчинять чужую волю и разум... Забудь на двести лет! - с этими словами Печенюшкин отпустил Ляпуса и отошёл на пару шагов, всё ещё не выпуская его из поля зрения. - Вот и всё. Отныне твои волшебные силы заморожены, и вернуть их смогу только я и только на уже озвученных условиях. Ступай же прочь отсюда, Ляпус, держись подальше от дворца Великого Мага и заглаживай свою вину перед народом Фантазильи полезными делами!
- Не волнуйся, у тебя получится! - наивно подбодрила его Алёнка. Остальные хмуро провожали домового взглядами, не желая ничего ему говорить. Морковкин, Фантолетта и Федя слишком устали. Кобре Кларе-Генриетте очень хотелось укусить Ляпуса, когда он пройдёт мимо неё, но из уважения к решению Печенюшкина она держалась, время от времени украдкой высовывая раздвоенный язык и тут же пряча обратно. Лиза тихо предвкушала грядущую всеобщую радость от объявления, что Фантазилья теперь свободна.
Ляпус же, к недоумению присутствующих, не торопился уходить. Он остановился и сделал шаг к неподвижно лежавшей в кресле Тилли.
- Могу я хотя бы унести её с собой? - с надеждой спросил он.
- Нет, не можешь! Против её воли - нельзя! - категорично отрезала Лиза, всё ещё уверенная, что Ляпус обижал бедную фею всё то время, что она служила ему.
- Разве что Тилли сама захочет за тобой пойти, когда очнётся, - покачал головой Печенюшкин. - А унести - нет, нельзя. Я не позволю тебе больше никого похищать и держать при себе. Уходи отсюда с пустыми руками. Здесь нет ничего, что принадлежит тебе, ничего, что ты мог бы унести с собой. Уходи - и не оборачивайся. Это больше не твои владения.
Лицо Ляпуса потемнело от горя и досады, но он ничего не ответил и направился в сторону выхода. А что оставалось делать? Он понимал, что попросту не сможет сейчас договориться с Печенюшкиным по-хорошему - тот останется твёрд и непреклонен, а сам Ляпус был слишком подавлен и зол, чтобы подобрать нужные слова. Проходя мимо клетки с сидевшей в ней кисой, он тихо, с горечью и упрёком спросил её:
- Этого ты добивалась? Чтобы я потерял всё и сразу? Ты всё-таки работала на моих врагов!
- Тебя могли вообще убить! - Хисстэрийя отбросила всё своё напускное ехидство и шутовское почтение, голос её дрожал от волнения. - Я серьёзно, Ляпус. Они бы всё равно победили, понимаешь? И тебя ждала бы гибель. Но я ведь сказала, что прежде всего забочусь о твоей безопасности и готова препятствовать покушениям. Я не боец, не убийца, я не такая, как ты, и не такая, как Печенюшкин или его друзья - я сама по себе. Меня вообще не должно было быть здесь, если уж честно. Но теперь у тебя есть шанс начать новую жизнь и добиться успеха... как-то по-другому. У тебя ведь забрали магию, а не руки, разум или... обаяние!
- От которого всё равно нет никакого толку, - сухо отрезал Ляпус, затем развернулся и продолжил свой путь, больше ни на кого не глядя, пока не скрылся за воротами замка.
- Выпустите меня, кто-нибудь! - попросила киса, заметно волнуясь и нервно теребя вспотевшими пальцами край своего подола. - Пожалуйста! Я ничего плохого не сделаю, клянусь, но это важно!
- Небось, за повелителем своим торопишься? - предположил Федя. - Учти, будешь за него колдовать да с новыми кознями помогать - тоже волшебную силу отнимем!
- И всё-таки, ты околдована!.. - вздохнула Фантолетта. - Только здесь, боюсь, живая вода уже не поможет...
Хисстэрийя в отчаянии опустилась на пол.
- Потом сочинять про меня всё это будете! - простонала она. - Я... должна выйти сейчас! Это срочно!
Печенюшкин, очевидно, лучше понимал, куда киса так торопится. Он отпер замок в клетке и дал ей выйти наружу.
- Спасибо, - тихо сказала Хисстэрийя и тут же бросилась к так и не пришедшей в сознание Тилли.
- Бедная моя, ты действительно так сильно переволновалась... - киса погладила её по волосам. - Переутомилась, столько сил потратила... Мне придётся помочь тебе! Давно я такого не делала, но когда-то вроде бы получалось... - она задумчиво повертела в пальцах свой кристаллик и приложила его ко лбу феечки. Кристаллик слегка засветился, излучая целебную магию. - Очнись, Тилли, очнись, моя хорошая, а то мне, наверное, тоже унести тебя не позволят, придётся тебе самой отсюда выходить...
Ресницы феечки дрогнули. Она сделала глубокий вдох и открыла глаза. Удивлённо посмотрела на склонившуюся над ней Хисстэрийю...
- Киса, ты?.. Где мы?
- На свободе, не пугайся, - поспешила та успокоить её. - Тилли, вставай, - девочка приготовилась поддерживать фею, чтобы ей было легче подняться. - Тебе можно вернуться домой, всё самое страшное уже закончилось.
- Закончилось?! - Тилли резко вскочила, вспомнив всё. - Как всё закончилось? Ляпуса уже казнили, да?
- Да нет же! Тилли, ты что? Я же здесь как раз для того, чтобы Ляпуса не казнили! Я объяснила, почему не надо. Его лишили магии и отпустили, сказали, чтобы работал руками и не возился с ядовитыми растениями. Жаль, что ты всё это пропустила... а хотя, может, и наоборот, к лучшему. Не знаю. Но всё это получилось не в последнюю очередь из-за тебя!
- Из-за меня?
- Да! Из-за тебя Ляпус отказался от своей власти над Фантазильей, и получилось, что его не за что казнить. Вот только, видишь ли... он думает, что всё напрасно, - Хисстэрийя печально вздохнула, помня, каким несчастным был побеждённый домовой, когда уходил. - Ляпус старался выглядеть лучше, чтобы понравиться тебе, был вынужден вернуть свободу всем, чтобы освободилась ты... но так и не дождался в ответ ничего. И на меня тоже обиделся, что я советы бесполезные давала.
- Ляпус хотел, чтобы я его поблагодарила! - воскликнула Тилли. - Именно когда я буду свободна!
- Вот именно! Поощрять такие порывы надо, иначе Ляпус только убедится, что лучше быть совсем плохим! Ну что, догонишь его? Скажешь что-нибудь? - киса была почти уверена, что Тилли это сделает.
- Конечно, скажу! Всё-всё ему скажу!
- Тогда поспеши, пока Ляпус не ушёл слишком далеко. И вот что: приглядывай за ним, а то меня скоро здесь не будет. Почаще хвали его за всё, что у него будет хорошо получаться. И за попытки - тоже. Не позволяй ему поддаваться слишком мрачным мыслям. Ляпусу трудно быть хорошим, он думает, что по-плохому легче чего-то добиться, так что постарайся показать, что это не всегда так. Пусть причёсывается каждый день, чистит зубы, не забывает наводить чистоту и порядок в доме, а также учится творить чудеса своими руками без магии. Будешь помогать Ляпусу? Научишь его?
- Да! Ой... а как ты догадалась, что я соглашусь? - вдруг спохватилась Тилли. - Ты так сказала, как будто не сомневалась.
- Почти не сомневалась. Я просто о тебе кое-что знаю, - Хисстэрийя подмигнула фее. - Ну всё, ступай за Ляпусом, - киса обняла Тилли на прощание и тихо добавила:
- Береги его. Не обижай зря, хорошо?
- Постараюсь, - Тилли выскользнула из её объятий, торопливо обулась, захватила оставленный на полке гребешок - и побежала на выход, сверкая белым платьицем. Киса проводила её взглядом, поправила свою причёску в ближайшем зеркале - и неторопливо двинулась в том же направлении, кивнув на прощание Печенюшкину и Алёне. Именно им, не кому-то другому.

***

@темы: Страшная сила, фанфик